annyshka_travel (annyshka_travel) wrote,
annyshka_travel
annyshka_travel

Category:

Потерянный рай. Эпилог.

Другая станция. Лихтенберг, Берлин. Я люблю, когда всё рифмуется, даже если не пишу поэзию собственноручно. Берлин - это отправная точка для поездов в Польшу и Россию. У меня тут назначена встреча. На табло написано: Варшава 20:55, Минск 08:49, Смоленск 14:44, Москва 29:18. Разные путешествия, разные поезда. Я отправляюсь в путешествие, чтобы компенсировать потерю. Тот, кто когда-либо писал книгу знает это чувство. Уволиться - это всегда небольшой траур. Год или два ты живёшь со своими героями, даёшь им имена, которые им подходят или не подходят, заставляешь их плакать или смеяться, они заставляют тебя плакать или смеяться, и после этого ты позволяешь им идти своим путём в этот большой мир. Надеешься, что они будут в порядке, что им хватит дыхания прожить долго. Ты оставляешь их, но чувствуешь себя так, как будто это они оставили тебя. И вот ты стоишь один на этой пустынной восточной станции Берлина. И ничто не может быть грустнее.



"Валяние в собственной жалости тебе не поможет" - сказала бы Альмут и это то, что я имею ввиду. Они говорят с тобой, они говорили друг с другом 2 года и ты слушал. Вопрос только в том, когда это всё началось? Если я сказал одно слово, означает ли это, что я скажу и второе? Прошлой ночью я набросал предложение, которое не имеет смысла сегодня утром. Моя писанина всегда показывает насколько пьян я был вчера.

Совсем чуть-чуть. Я не могу просто сказать 'прощай' и позволить им уйти. Что я написал, так это то, что 'некоторые голоса записаны очень чисто'. Или были ли это испуганные голоса? Я не могу прочесть своё собственное написание, но писать всё же лучше, поэтому оставим всё как есть. В громкоговоритель что-то объявили, но мой поезд всё ещё не был объявлен. Я не знаю почему я взял билет на Москву, может быть потому, что никогда там не был? Я не знаю куда еду, так что будет легко заблудиться. Тем временем молодой человек, сидящий позади, слушал музыку и его голова качалась из стороны в сторону. Он определённо не тот, кто только что закончил писать книгу.

В конце проекта у меня всегда возникает чувство по некоторым непонятным причинам, что я ясновидящий. Я имею ввиду не в том смысле, что я могу предвидеть будущее, а в том, что обыденные вещи становятся более понятными: фейковый гранитный экстерьер на мусорной корзине, желтые черепичные катакомбы внизу станции, ведущей от U-Bahn к главной станции, коридор который продолжается вечно, лицо рядом со мной, похожее на головку с коксом. Ничто не может скрыться от моего взгляда, да это бесполезно. Было слишком поздно. Другие уже уехали, они на пути в Бразилию или Австралию. В любом случае меня не контролируют. На другом конце холла я вижу двух гвардейцев в оливкового цвета рубашках и белых кепках - небольшая дрожь от дуновения прошлого. Я слышал дикий звон трёхтонного гонга, но до сих пор не вижу скопления большого количества людей. Поезд поехал вглубь станции. Кириллица, занавески, настольные лампы - всё так, как и должно быть. Поезд Достоевского и Набокова на пути в Баден-Баден и Biarritz. Мне не нужно долго ждать. Она несёт то же снаряжение и ту же книгу что и в самолёте. Книгу, которую написал я и которую до сих пор не могу прочесть. Первая часть правда, а вторая нет. В этот раз я могу прочесть заголовок, как если бы она пришла сюда специально для меня, и возможно, так и есть. Это те же самые слова но в другой стилистике, употребление Рая было утеряно. Конечно, мы обнаружили, что находимся в одном и том же отсеке. Человек, который знает что делать. В конце концов в этом случае мы сможем поговорить. Звук свистка на этой станции звучит более драматично, чем на остальных. Оба из нас уставились в окно возможно от смущения.

Я не знаю узнала ли она меня. В течение перелёта от Friedrichshafen в Берлин она не взглянула на меня ни разу и насколько я могу судить, она не заметила меня после того, как мы приземлились в Tempelhof, хотя ни в чём и нельзя быть увереным до конца. В любом случае мужчина, который встречал её в аэропорту сейчас не здесь.

Парочка жирных русских переваливалась по платформе с нагруженными чемоданами, которые они могли едва тащить. Как только поезд заскользил по станции, я увидел начавшийся дождь: серый город в серой пелене. В памяти я перебирал место невидимой теперь берлинской стены. Другая книга, которую автор как он думал закончил, хотя всё не так уж и просто.

'Что ты думаешь о книге?' - спросил я. Я никогда не был умён, чтобы заводить беседу с незнакомцами, но в моём нынешнем настроении я посмел это сделать. Те ноги, которые были слишком далеко от меня в самолёте сейчас были волнующе близки. Хаки растянуты на её бёдрах, показывая могучие мышцы. Я не знаю поймала ли она мой взгляд, но её бёдра медленно раздвинулись так, что у меня перехватило дыхание. Как я объяснил ранее, в течение недель после проекта я чувствовал повышенное внимание: микс возбуждения и тоски с которыми я не знал как быть. Возможно, женщины знают об этом лучше. В любом случае, она уставилась в окно позади меня на желтую щетину вдоль дорожек, ржавеющие шпалы. Город был покрыт вуалью дождя, как бледный корабль на горизонте.

Она положила открытую книгу на сидение позади себя. Я мог видеть надпись в старом стиле. Моё заглавие, но перевёрнутое.

'Я не знаю' - сказала она. Это, скорее, депрессивная книга. Всё основано на взаимном непонимании и в этом случае наказание слишком серьёзно. 'Непонимание такое сладкое словечко, не так ли?' ' То, что начинается с непонимания может продолжаться бесконечно. Ты можешь прибавить сюда умышленное непослушание, хотя обычно это и не обязательно. Женщина послушала змею лишь раз, чтобы быть изгнанной навсегда, а затем корабль причалил к неизвестной земле, где люди с разрисованными телами прятались в кустах, или ранним вечером женщина прокатилась не в тот соседний район, чтобы уже никогда не быть прежней. Ты знаешь, я думаю что заголовок -это лучшая часть. В этом смысле история не заканчивается никогда. Почему ты думаешь писатель делает это? С целью оставить материал для дальнейшего написания? На самом деле, я не знаю ни одной книги, которая была бы не про непонимание: Гамлет, Мадам Бовари, Марсель, который не мог осознать того что Gilbert любила его, Отелло, верящий что Iago..Если ты только остановишься и подумаешь об этом..

Только потом кондуктор подошёл проверить наши билеты и это заняло вечность, потому что они были сшиты друг с другом.

'Если ты остановишься и подумаешь об этом?' - спросил я после того, как кондуктор ушел.

Она засмеялась и спосила: 'Ты уверен, что хочешь слышать то, что я сказала?'

-Да, - сказал я.
-Почему ты действительно думаешь, что это так важно?

Я заметил, что её глаза зелёного цвета и что она видит меня впервые. Я замолчал чтобы выбрать правильный тон. Я взглянул последний раз на снежные шапки Альп в Vorarlberg, скалистый рисунок Ubirr и на Sickness Dreaming Place, на старого человека с кольцом-печатью, который в этот самый момент лежал на отдыхе в Darwin в жаркой спальне над роскошным садом Jardins где пели bem-te-vi их высокоголосные песни и в финале только один из них, который ушёл, произнёс: ' Потому что последнее предложение наиболее важное'.

-И ты бы хотел бы чтобы я это сказала?

Я не ответил. Я ждал.

-Честно говоря, - сказала она, это так легко что ты можешь написать это сам. Ты когда-нибудь задумывался о создателе рая, о месте, где нет взаимонепонимания? Это было бы ужасно скучно. Кто бы это ни придумал, это было бы формой наказания. Только очень плохой писатель сотворил бы такой сюжет. Этого достаточно для последнего предложения?

-Всё что мне сейчас нужно сделать, это добавить место и дату - сказал я.
-И эпилог, - сказала она. У тебя уже есть один, не так ли? Здесь, я уже нашла для тебя один! Она открыла книгу на странице позади, пометила её закладкой и передала мне. Строчка, которую она хотела бы чтобы я прочел, была помечена карандашем.

IMG_20170208_143613_261.jpg


Tags: cees nooteboom, lost paradise
Subscribe

  • Потерянный рай. Часть 2. Глава 15.

    Её руки двигались привычным образом поверх его шеи, затем сделали знакомый жест - символ того, что ему надо вставать. Но он не хотел вставать, он…

  • Потерянный рай. Часть 2. Глава 14.

    То же место, те же герои. Перед тем, как лечь на стол, он задал ей тот вопрос, который обещал себе не задавать. 'Мы когда-нибудь увидим друг-друга…

  • Потерянный рай. Часть 2. Глава 13.

    Так как это был их последний вечер, Ренат дала им дополнительную порцию лососевого мусса. Эрик вдумчиво жевал свой хлеб до последнего волокна, пока…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments